Новости партнеров

«Им не было пощады» Как советская власть окончательно разгромила белых и решила судьбу Российской империи

Антон Деникин и его начальник штаба генерал Иван Романовский (справа) на параде в честь взятия Харькова, 1919 год
Антон Деникин и его начальник штаба генерал Иван Романовский (справа) на параде в честь взятия Харькова, 1919 год

102 года назад, 11 октября 1919 года началась Орловско-Кромская операция — ключевое сражение гражданской войны в России. В ходе многодневных боев части Красной армии остановили наступление войск Вооруженных сил юга России на Москву и перехватили стратегическую инициативу у деникинцев. С этого момента разгром белых армий стал лишь вопросом времени. Какую роль в боевых действиях сыграл батька Махно? Почему генерал Врангель возражал против наступления на столицу РСФСР? Что за письмо написал Буденный генералу Шкуро? «Лента.ру» вспоминает ход событий.

Орел должен быть взят

11 октября 1919 года отдельная Ударная группа советского Южного фронта перешла в наступление на Дмитровск Орловской губернии, чтобы отбить его у белых. В группу, которая насчитывала почти 10 тысяч штыков и сабель, входила Латышская стрелковая дивизия, отдельная кавалерийская бригада Червонного казачества под руководством Виталия Примакова и стрелковая бригада Павла Павлова. Командовал ими бывший генерал царской армии Антон Мартусевич.

Ударники были в составе 13-й советской армии Южного фронта и на них возлагались большие надежды в попытке остановить наступление деникинских войск на Москву. Острием белых стал 1-й армейский корпус Добровольческой армии в составе двух пехотных дивизий. Он насчитывал более 22 тысяч штыков и сабель, почти 400 пушек и более 70 пулеметов. Руководил корпусом генерал Александр Кутепов.

В ночь на 13 октября бригада Павлова ворвалась в Дмитровск, но к утру была полностью выбита из города. 13-я и 14-я советские армии Южного фронта под нажимом кутеповцев отступали на север и северо-запад.

Командующий Доброармией генерал Владимир Май-Маевский отдал приказ наступать на Орел, несмотря на возражение Кутепова, что в таком случае Ударная группа красных будет бить по его флангам, а он не сможет маневрировать.

Один из лучших выпускников дореволюционного Генерального штаба, участник Русско-японской и Первой мировой войн, 52-летний Май-Маевский прошел в Добровольческой армии все ступени, начиная от рядового бойца и до ее командующего. У него был один крупный недостаток, который старательно развивал втершийся в доверие и ставший его адъютантом красный лазутчик Павел Макаров — Владимир Зенонович злоупотреблял спиртным.

Оба они выведены под именами генерала Ковалевского и капитана Кольцова в популярном пятисерийном советском телефильме 1969 года «Адъютант его превосходительства». При этом режиссер Евгений Ташков весьма облагородил персонажей лицами актеров Владислава Стржельчика и Юрия Соломина.

Генерал барон Петр Врангель, отмечая деловые качества Май-Маевского, описывал его так:

Казненный белыми генерал

Овладеть городом помог перешедший на сторону белых начальник штаба 55-й стрелковой дивизии РККА бывший подполковник Генштаба Антон Лауриц, прекрасно знавший систему защиты Орла. К пяти часам дня 13 октября 1919 года 1-й Корниловский полк при поддержке бронепоездов «Офицер» и «Иван Калита» и одного танка ворвался в город.

Добычей победителей стал бронепоезд красных, более 100 орудий и пулеметов, а также множество пленных. Среди них был и временно исполняющий должность начальника 55-й стрелковой дивизии Антон Станкевич со всем своим штабом.

Участник Первой мировой войны потомственный дворянин Станкевич закончил ее генерал-майором и в 1918 году добровольно вступил в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии.

После допроса 57-летний военачальник был приговорен к позорной казни через повешение. По мнению красных, за то, что отказался переходить на сторону белогвардейцев. По версии белых, за двурушничество — уверял, что все время искал случая перейти на противоположную сторону

Казнь проходила публично, при этом веревку на себя, оттолкнув палача, набросил сам Станкевич. Поведение бывшего царского генерала так поразило политическое руководство РСФСР, что Станкевича посмертно наградили орденом Красного знамени, а после окончания боев торжественно похоронили у кремлевской стены в Москве.

Главная цель войны — столица РСФСР

Весной 1919 года войска адмирала Александра Колчака были остановлены на подступах к Казани и Самаре, а затем отброшены Красной армией в предгорья Урала. Был сорван план колчаковцев — частью сил встретиться на Вологодчине с Северной армией генерала Евгения Миллера, а основными — наступать на Москву. Не получилось у адмирала соединиться и с частями Вооруженных сил юга России — Кавказской Добровольческой армией генерала Врангеля.

По мнению последнего, это произошло из-за неверной оценки главкомом ВСЮР генералом Антоном Деникиным стратегической обстановки. Вместо того чтобы сосредоточить усилия на своем правом фланге — Царицынском направлении для объединения с войсками Колчака, Деникин направил главный удар на левый фланг, для захвата Донецкого бассейна.

Но в целом на юге ситуация благоприятствовала белым, которые разгромив красные части, вышли на оперативный простор. В июне 1919-го был занят Харьков, Царицын (ныне Волгоград), Екатеринослав (ныне Днепр), Александровск (ныне Запорожье). Деникин официально признал Колчака как Верховного главнокомандующего антибольшевистских армий страны, получив в ответ пост заместителя адмирала.

3 июля 1919 года Деникин издал приказ о генеральном наступлении на столицу РСФСР, получивший название Московской директивы.

На это председатель Совета народных комиссаров Владимир Ульянов-Ленин ответил директивным письмом к партийным организациям «Все на борьбу с Деникиным!» В нем вождь констатировал, что наступил самый критический момент социалистической революции: «Надо разъяснить, что, либо Колчак с Деникиным, либо Советская власть; середины нет; середины быть не может».

Грабьрейд генерала Мамантова

8 июля 1919 года главнокомандующий всеми Вооруженными силами РСФСР бывший полковник царской армии Иоахим Вацетис был отстранен от должности и арестован по подозрению в измене, повлекшей военные поражения (вскоре отпущен и реабилитирован). Его место занял другой бывший полковник, Сергей Каменев.

На 15 августа было назначено контрнаступление Южного фронта РККА. Цели ставились амбициозные — разгромить основное ядро деникинских войск и, захватив весь Дон, не допустить отступления главных сил врага на Северный Кавказ. В отличие от Вацетиса, который планировал нанести удар на Харьков, Каменев предпочел выбрать донское направление. Но этот вариант привел к тому что, наступая на казачьи территории с враждебным населением, продвижение РККА сильно потеряло темп.

Другой причиной неудачи Южного фронта стал конный рейд 4-го Донского корпуса под командованием генерала Константина Мамантова по глубоким тылам красных в августе-сентябре 1919-го. Громя небольшие вражеские части и гарнизоны, мамантовцы разрушали связь и уничтожали пункты военного снабжения, взяв во время рейда семь населенных пунктов, в том числе Тамбов и Воронеж.

Лихой налет трехтысячного казачьего корпуса вызвал серьезную панику. Председатель Революционного военного совета РСФСР и нарком по военным и морским делам Лев Троцкий писал по дороге в Москву:

Будущий маршал Советского Союза Семен Буденный считал Мамантова самым способным кавалерийским генералом противника. Командующий советским Южным фронтом Александр Егоров отмечал, что вражеский рейд отвлек на себя силы пяти стрелковых дивизий и конный корпус Буденного, не считая более мелких частей, сильно разрушил железнодорожную сеть, уничтожил базы снабжения фронта и заставил его штаб метаться между Орлом и Козловым.

А вот руководители белой армии оценили действия Мамантова куда более прохладно. Деникин, который прервал рейд, пришел к выводу, что генералу следовало искать не добычи, а разгрома живой силы противника.

Врангель, посчитав, что Мамантов уклонялся от боя, и вовсе назвал его действия преступными: «Полки генерала Мамантова вернулись обремененные огромной добычей в виде гуртов племенного скота, возов мануфактуры и бакалеи, столового и церковного серебра».

Польше победа Деникина была не нужна

Стратегическое наступление войск ВСЮР продолжалось. 28 июля ими был взят Камышин, 31 июля — Полтава, 18 августа они вступили в Николаев, 23 августа пала Одесса, 30 августа был занят Киев, 20 сентября — Курск, 30 сентября — Воронеж. 9 октября белые захватили Дмитровск, на следующий день — Кромы, городок в 37 верстах юго-западнее Орла.

28 сентября началось наступление войск Северо-Западной армии генерала Николая Юденича на Петроград. Тяжелейшая для Москвы ситуация усугублялась войной с Польшей. 8 августа 1919 года польские войска взяли Минск, 29 августа — Бобруйск.

Деникин, будучи по матери этническим поляком, тем не менее отрицательно относился к идее захвата Польшей территорий к востоку от Буга, полагая, что они должны входить в состав единой и неделимой России. В свою очередь глава Польши маршал Юзеф Пилсудский считал, что ВСЮР не под силу без польских войск победить Красную армию, но это не отвечает интересам его страны.

Большевики оказались гораздо гибче. В октябре-декабре 1919 года в белорусском городе Микашевичи состоялись переговоры, на которых советское правительство представлял польский коммунист Юлиан Мархлевский. На это время боевые действия между РСФСР и Польшей были прекращены — победы Деникина не желали ни в Москве, ни в Варшаве.

Железная поступь латышских стрелков

Передышка позволила руководству РККА перебросить с западного направления на юг ряд боеспособных соединений. В частности, Латышскую и Эстонскую стрелковые дивизии, а также кавалерийскую бригаду Червонного казачества.

Красные латышские стрелки в силу своей железной дисциплины, земляческой спайки и высокого числа коммунистов считались лучшими частями Красной армии. С начала гражданской войны они использовались на самых угрожаемых направлениях, беспощадно подавляя, в том числе антибольшевистские восстания в тылу.

Латыши действовали неторопливо, но упорно, с поля боя не бежали и были для врага очень неудобным противником

Высокая боеспособность наблюдалась и у красных эстонских стрелков.

30 сентября из состава Южного фронта был выделен Юго-Западный. В его задачи входило занятие Донской области и разгром деникинцев на царицынском и новочеркасском направлениях. Южный фронт возглавил бывший командующий 14-й армии Александр Егоров. Одним из членов реввоенсовета фронта стал Иосиф Сталин.

По оценке Деникина, в октябре-ноябре 1919 года силы ВСЮР на фронте Киев — Орел — Воронеж — Царицын — Астрахань имели 98 тысяч штыков и сабель против 140-160 тысяч у РККА. При этом часть своих войск белым пришлось направить против Нестора Махно, рейд которого по своим масштабам превзошел Мамантова.

Генерал Яша против батьки Махно

В сентябре батька попал в полное окружение на Украине под Уманью. С юга и востока его прижимали белогвардейцы, с севера и запада — петлюровцы. С последними Махно заключил нейтралитет, после чего внезапно опрокинул два полка 4-й пехотной дивизии ВСЮР генерала Якова Слащева и двинулся на восток, к Гуляй-Полю, пройдя за 11 дней 600 верст.

По пути махновцы, чья численность доходила до 20 тысяч, взяли ряд городов, в том числе Мелитополь, Бердянск, Александровск и Мариуполь. В Бердянске они уничтожили артиллерийские склады белых, Мариуполь же находился всего в 100 верстах от Таганрога, где располагалась ставка Деникина.

Добровольческие власти при одном известии о приближении Махно все бросали и бежали в панике в направлении Харькова и Ростова. На огромной территории была почти мгновенно уничтожена административная и гражданская жизнь в городах и отчасти, в деревнях, захвачено громадное количество продовольствия и снаряжения для армии, распущены по домам призывники и нарушены пути сообщения.

На помощь Слащеву (ставшему прообразом генерала Хлудова в булгаковской пьесе «Бег») деникинская Ставка направила специальный отряд генерала Александра Ревишина, и совместными усилиями белые к концу ноября очистили от махновцев нижнее течение Днепра.

Бои продолжались и в декабре 1919-го, когда Слащев отбил Екатеринослав и Никополь. При этом генерал Яша, как с любовью называли его подчиненные, был вынужден лично повести свой конвой в штыковую атаку против повстанцев, атаковавших Никополь, и отбросил их.

Офицеры по обе стороны фронта

Красная армия к октябрю 1919 года представляла собой довольно внушительную силу, которая во многом была выстроена усилиями кадровых офицеров. Военспецы и возглавляли многие соединения. Например, командующий Южным фронтом Александр Егоров закончил Первую мировую войну в чине полковника, имел шесть боевых орденов и Георгиевское оружие за храбрость.

Под стать ему были и подчиненные — 14-й армией руководил бывший подпоручик Иероним Уборевич, 13-й — экс-штабс-капитан Анатолий Геккер, 12-й — в прошлом капитан Сергей Меженинов. При этом у красных имелись войсковые резервы, в отличие от белых, которым приходилось пополнять свои ряды пленными красноармейцами и мобилизованным населением.

Тем не менее 1-й армейский корпус Добровольческой армии представлял собой внушительную силу. Основу его составляли дивизии, носившие имена основателей Доброармии, состоящие в основном из офицеров. В их составе имелись цветные части, названные так за отличительные тона форменной одежды.

Корниловцы щеголяли в черно-красных гимнастерках, фуражках и погонах, марковцы носили черно-белую форму, дроздовцы — малиново-белую, алексеевцы — бело-голубую. При этом надо было заслужить в боях право надеть цветную униформу

Командир корпуса генерал Кутепов, в дни Февральской революции оказавшийся в Петрограде, стал единственным старшим офицером, попытавшимся оказать сопротивление восставшим и одним из первых, кто уже в декабре 1917 года вступил в вооруженную борьбу с красногвардейцами, еще до образования Добровольческой армии. За его плечами были Русско-японская и Первая мировая войны. Кутепов, как и Егоров, был полковником царской армии и также награжден Георгиевским оружием за личную храбрость.

Слишком слабый удар

Несмотря на то что противники стоили друг друга, опыт позиционной Первой мировой слабо годился для реалий гражданской войны с ее отсутствием линии сплошного фронта. Часто соседей рядом не было, а все решал смелый и неожиданный удар во фланг противнику.

Так происходило и в Орловско-Кромском сражении. Корпус Кутепова двигался по расходящимся направлениям: Дроздовская дивизия наступала на Брянск, марковцы двигались в направлении городов Елец и Ливны, посередине, на главном направлении шли корниловцы.

Черно-красные, взяв Орел, отбили следующей ночью попытку красных вернуть его и 14 октября захватили Мценск. Алексеевский полк, тесня красные части, вошел на территорию Тульской губернии. Возникла угроза падения Тулы, от которой до Москвы по прямой всего 173 километра.

В этих условиях Егоров передал Ударную группу из крайне ослабленной боями 13-й армии в 14-ю и, воспользовавшись тем, что между корниловцами и дроздовцами образовался разрыв в 60 километров, нанес удар по последним. 15 октября красные ударники отбросили дроздовские части, заняв Кромы.

Командир Корниловской дивизии полковник Николай Скоблин предложил поручить оборону Орла алексеевцам, а всеми силами его дивизии обрушиться на Ударную группу, пока она не закончила перегруппировку. Но осторожный Кутепов выделил для этого только 2-й Корниловский полк.

Эта недооценка противника серьезным образом повлияла на дальнейший ход событий — удар получился недостаточно сильным и не принес ожидаемых результатов. Завязались ожесточенные встречные бои, в которых ударные части красных и белых бились не на жизнь, а насмерть. Кромы не удалось отбить обратно, был сдан Мценск, за Орел шло напряженное сражение, наступление на Москву было остановлено.

Приказ Буденного генералу Шкуро

За несколько суток корниловцы и червонные казаки потеряли до трети личного состава, латышские ударные батальоны поредели на 50 процентов. Опасаясь попасть в окружение, в ночь на 20 октября 1919 года корниловцы оставили Орел, который был занят красными частями лишь спустя несколько часов. Черно-красные отошли на юг, к станции Стишь.

В тот же день недовольный действиями Мартусевича в должности командира Ударной группы Уборевич заменил его бывшим штабс-капитаном Фридрихом Калниньшем.

21 октября латышские стрелки выбили корниловцев со станции, но и сами не смогли ее удержать. Стишь попытались штурмом взять 23 октября части 9-й стрелковой дивизии, но безрезультатно. В тот же день добровольцы снова заняли Кромы. Фортуна колебалась, не зная кому отдать предпочтение.

На левом фланге красных шли интенсивные конные бои, получившие позднее в советской историографии название Воронежско-Касторенской операции. Дивизии Буденного рубились с дивизиями Мамантова и Шкуро, отбросив их к 23 октября к окраинам Воронежа.

В тот же день Буденный сочинил на манер запорожских казаков послание генералу Андрею Шкуро:

Дерзкое послание в штаб Шкуро доставил переодетый в офицерскую форму один из лучших кавалеристов Буденного Олеко Дундич. 24 октября буденновцы совместно с пехотой 8-й советской армии после ожесточенных боев захватили Воронеж. Отразив контрудар корпуса Мамантова, Буденный вместе со стрелковыми дивизиями 15 ноября овладел станцией Касторная, тем самым создав угрозу окружения кутеповцев с их правого фланга.

Несостоявшийся расстрел Михаила Калинина

Ситуация на фронте постоянно менялась, противники порой действовали в отрыве от основных сил и, не зная, где враг, окликали подходившие цепи или всадников, пытаясь понять, кто перед ними, — свои или чужие. Зарядившие осенние дожди, а затем выпавший снег основательно затрудняли боевые действия. Случались и курьезы.

К Буденному бойцы как-то привели двух подозрительных «буржуев», оказавшихся председателем ВЦИК РСФСР Михаилом Калининым и председателем ЦИК УССР Григорием Петровским. То есть высшими должностными лицами республик.

Семен Михайлович извинился перед высокопоставленными гостями за столь нелюбезный прием. На это Калинин добродушно рассказал: «Снимай, говорят, шубы, хватит, погрелись, а на тот свет и голых принимают. Я-то замерз совсем, а вот Григорий Иванович показывает одному мандат: читай, мол, Лениным подписан. А тот говорит: «Ты, буржуй, товарища Ленина не марай, читать я не умею, а вас, таких угнетателей, не впервой вижу». Второй боец говорит: «Чего рассуждать, давай кончать с этой контрой, а то от своих отстанем».

Не получая подкреплений и уступая красным в численности, измотанные боями дивизии 1-го армейского корпуса уже не могли больше наступать. 26 октября кутеповцы были окончательно выбиты из Кром и Дмитровска. На следующий день, после недельной обороны ими была оставлена станция Стишь. 3 ноября части Южного фронта взяли Ливны, 6 ноября дроздовцы отошли от Брянска.

Красные под видом белых

Деникинцы медленно отступали, нанося контрудары. Пользуясь метелью, по их тылам пошла кавалерийская дивизия Примакова, взяв 14 ноября город Фатеж, а 16 ноября — Льгов, где находился полевой штаб Май-Маевского, и едва не захватив его самого. При этом червонные казаки совершали 120-километровый рейд под видом кавалеристов Шкуро.

Такая уловка вызвала бешеную ненависть со стороны белых. Командир 1-го Дроздовского полка Дроздовской дивизии Антон Туркул позднее вспоминал:

Дроздовская дивизия оказалась отрезана от основных сил и начала отступление, выбивая красных из занятых городов и с боями прорываясь к своим. Марш проходил в трудных условиях — от мороза звенела земля и никто не садился в седло, шли пешим ходом, чтобы согреться, не хватало снарядов и патронов. Ситуация напоминала Первый Кубанский поход Доброармии 1918 года, прозванный Ледяным.

В итоге дроздовцы стремительной атакой выбили ничего не подозревавших червонных казаков из Льгова, захватив много верховых лошадей, и присоединились к основным частям ВСЮР.

Тем временем, окружив Курск с трех сторон, красные части начали его штурм. При этом белые бронепоезда «Генерал Дроздовский», «Москва», «Иоанн Калита», «Дроздовец», направленные из Курска к Льгову, оказались отрезанными от своих из-за поспешного взрыва льговских виадуков.

Оказавшись в ловушке, после упорного боя экипажи взорвали бронепоезда и, прорвав кольцо окружения, ушли на юг. При этом командир бронепоезда «Дроздовец» 25-летний капитан Владимир Рипке не вынес потрясения и застрелился.

Не виня Май-Маевского и Егорова

18 ноября части 9-й стрелковой дивизии и эстонские стрелки вступили в Курск.

Деникин уволил Май-Маевского с поста командующего Доброармии, заменив его на Врангеля. Впоследствии в своих мемуарах бывший главком ВСЮР признавал: «Сам по себе факт отступления Добровольческой армии от Орла до Харькова при тогдашнем соотношении сил и общей обстановке не может быть поставлен в вину ни армии, ни командующему».

В свою очередь Сергей Каменев считал, что несмотря на то, что Егоров справился с поставленными задачами, Красной армии не удалось отрезать добровольцев от казаков, и лучшая часть Добровольческой армии успела отойти на Северный Кавказ, где соединилась с ними.

Тем не менее РККА отбросила белогвардейские части на 165 верст, остановив их наступление на Москву и взяв почти восемь тысяч пленных. Далось это немалой ценой — Латышская стрелковая дивизия, например, потеряла из семи тысяч штыков и сабель половину бойцов. Но стратегическая инициатива прочно перешла в руки красных, которые уже не отдавали ее до конца гражданской войны на территории европейской части России.